Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они
места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует:
Желудок — верный наш брегет;
И кстати я замечу в скобках,
Что речь веду в
моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
«Не влюблена ль она?» — «В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову — тоже.
Гусар Пыхтин гостил у нас;
Уж как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь». —
«Что ж, матушка? за чем же стало?
В Москву, на ярманку невест!
Там, слышно, много праздных
мест» —
«Ох,
мой отец! доходу мало». —
«Довольно для одной зимы,
Не то уж дам хоть я взаймы».
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет
места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу
мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави Боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те
места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею
моей…
Вас, может быть, три-четыре переменится, а я вот уже тридцать лет, судырь
мой, сижу на одном
месте».
Прежде, давно, в лета
моей юности, в лета невозвратно мелькнувшего
моего детства, мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому
месту: все равно, была ли то деревушка, бедный уездный городишка, село ли, слободка, — любопытного много открывал в нем детский любопытный взгляд.
— Поприще службы
моей, — сказал Чичиков, садясь в кресла не в середине, но наискось, и ухватившись рукою за ручку кресел, — началось в казенной палате, ваше превосходительство; дальнейшее же теченье оной продолжал в разных
местах: был и в надворном суде, и в комиссии построения, и в таможне.
— Как же, а я приказал самовар. Я, признаться сказать, не охотник до чаю: напиток дорогой, да и цена на сахар поднялась немилосердная. Прошка! не нужно самовара! Сухарь отнеси Мавре, слышишь: пусть его положит на то же
место, или нет, подай его сюда, я ужо снесу его сам. Прощайте, батюшка, да благословит вас Бог, а письмо-то председателю вы отдайте. Да! пусть прочтет, он
мой старый знакомый. Как же! были с ним однокорытниками!
Последние слова
мои были вовсе не у
места; я тогда не подозревал их важности, но впоследствии имел случай в них раскаяться.
И вот я стал замечать, что конь
мой тяжелее дышит; он раза два уж споткнулся на ровном
месте…
Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком
месте, у подошвы Машука: во время грозы облака будут спускаться до
моей кровли.
Толстяков,
мой приятель, каждый раз принужден снимать свою покрышку, входя куда-нибудь в общее
место, где все другие в шляпах и фуражках стоят.
Тут вспомнил кстати и о — кове мосте, и о Малой Неве, и ему опять как бы стало холодно, как давеча, когда он стоял над водой. «Никогда в жизнь
мою не любил я воды, даже в пейзажах, — подумал он вновь и вдруг опять усмехнулся на одну странную мысль: ведь вот, кажется, теперь бы должно быть все равно насчет этой эстетики и комфорта, а тут-то именно и разборчив стал, точно зверь, который непременно
место себе выбирает… в подобном же случае.
А теперь я пришла только сказать (Дуня стала подыматься с
места), что если, на случай, я тебе в чем понадоблюсь или понадобится тебе… вся
моя жизнь или что… то кликни меня, я приду.
— Из всех ваших полупьяных рассказов, — резко отрезал Раскольников, — я заключил положительно, что вы не только не оставили ваших подлейших замыслов на
мою сестру, но даже более чем когда-нибудь ими заняты. Мне известно, что сегодня утром сестра
моя получила какое-то письмо. Вам все время не сиделось на
месте… Вы, положим, могли откопать по дороге какую-нибудь жену; но это ничего не значит. Я желаю удостовериться лично…
Старый козак Бовдюг захотел также остаться с ними, сказавши: «Теперь не такие
мои лета, чтобы гоняться за татарами, а тут есть
место, где опочить доброю козацкою смертью.
— Хорошо, хорошо, — заговорил доктор, — это не
мое дело;
мой долг сказать вам, что вы должны изменить образ жизни,
место, воздух, занятие — все, все.
— Рг. prince M. Michel, [Князь М. Мишель (фр.).] — говорил Волков, — а фамилия Тюменев не уписалась; это он мне в Пасху подарил, вместо яичка. Но прощайте, au revoir. Мне еще в десять
мест. — Боже
мой, что это за веселье на свете!
Но, проезжая Москву, встретился на улице с двумя
моими земляками, которые советовали мне оставить хозяина и искать в Москве учительского
места.
Я, нижайший ваш слуга, быв регистратором при разрядном архиве, имел случай употребить
место мое себе в пользу.
Между тем как в кибитке
моей лошадей переменяли, я захотел посетить высокую гору, близ Бронниц находящуюся, на которой, сказывают, в древние времена до пришествия, думаю, славян, стоял храм, славившийся тогда издаваемыми в оном прорицаниями, для слышания коих многие северные владельцы прихаживали. На том
месте, повествуют, где ныне стоит село Бронницы, стоял известный в северной древней истории город Холмоград. Ныне же на
месте славного древнего капища построена малая церковь.
Скоро мне земляки
мои нашли учительское
место за сто пятьдесят рублей, пуд сахару, пуд кофе, десять фунтов чаю в год, стол, слуга и карета.
— Возвратил он мне
мой рубль и сел опять на
место свое покойно.
— Тогда, восстав от
места моего, возлагал я различные знаки почестей на предстоящих; отсутствующие забыты не были, но те, кои приятным видом словам
моим шли во сретение, имели большую во благодеяниях
моих долю.
С таковыми мыслями поехал приятель
мой к своему
месту. Сколь же много удивился я, узнав от него, что он оставил службу и намерен жить всегда в отставке.
Место моего восседания было из чистого злата и хитро искладенными драгими разного цвета каменьями блистало лучезарно.
Если нынешнего века скосырь, привлекший должное на себя презрение, восхочет оное на мне отомстить и, встретясь со мною в уединенном
месте, вынув шпагу, сделает на меня нападение, да лишит меня жизни или, по крайней мере, да уязвит меня, — виновен ли я буду, если, извлекши
мой меч на защищение
мое, я избавлю общество от тревожащего спокойствие его члена?
Если бы воссел на сии корабли, то, в веселиях начав путешествие и в веселиях его скончая, столь же бы много сделал открытий, сидя на одном
месте (и в
моем государстве), толико же бы прославился; ибо ты бы почтен был твоим государем.
Возвед потом очи
мои, обратив взоры на близстоящие селения: — Се хижины уничижения, — вещал я, — на
месте, где некогда град великий гордые возносил свои стены.
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные
места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь
моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» — с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?
Судья тоже, который только что был пред
моим приходом, ездит только за зайцами, в присутственных
местах держит собак и поведения, если признаться пред вами, — конечно, для пользы отечества я должен это сделать, хотя он мне родня и приятель, — поведения самого предосудительного.
Сонечка занимала все
мое внимание: я помню, что, когда Володя, Этьен и я разговаривали в зале на таком
месте, с которого видна была Сонечка и она могла видеть и слышать нас, я говорил с удовольствием; когда мне случалось сказать, по
моим понятиям, смешное или молодецкое словцо, я произносил его громче и оглядывался на дверь в гостиную; когда же мы перешли на другое
место, с которого нас нельзя было ни слышать, ни видеть из гостиной, я молчал и не находил больше никакого удовольствия в разговоре.
— Il ne fallait pas danser, si vous ne savez pas! [Не нужно было танцевать, если не умеешь! (фр.)] — сказал сердитый голос папа над
моим ухом, и, слегка оттолкнув меня, он взял руку
моей дамы, прошел с ней тур по-старинному, при громком одобрении зрителей, и привел ее на
место. Мазурка тотчас же кончилась.
Последняя смелость и решительность оставили меня в то время, когда Карл Иваныч и Володя подносили свои подарки, и застенчивость
моя дошла до последних пределов: я чувствовал, как кровь от сердца беспрестанно приливала мне в голову, как одна краска на лице сменялась другою и как на лбу и на носу выступали крупные капли пота. Уши горели, по всему телу я чувствовал дрожь и испарину, переминался с ноги на ногу и не трогался с
места.
Чувство умиления, с которым я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство
мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном
месте, и мне хотелось присоединиться к общему шептанью и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
Мысли эти мелькали в
моей голове; я не трогался с
места и пристально смотрел на черные бантики своих башмаков.
Возвращаясь к
месту, он поймал незаметно еще одну моль. «Хорош будет
мой репс к лету!» подумал он хмурясь.
— А вам случалось видеть, что люди в
моем положении не отправляются в Елисейские? — спросил Базаров и, внезапно схватив за ножку тяжелый стол, стоявший возле дивана, потряс его и сдвинул с
места.
— Нисколько. Обсудивши
мое предложение, вы убедитесь, что оно исполнено здравого смысла и простоты. Шила в метке не утаить, а Петра я берусь подготовить надлежащим образом и привести на
место побоища.
Тут только я поняла, что эта собачка — болезнь
моя и что в царстве небесном ей уже
места не будет.
Вошедший на минутку Ермолай начал меня уверять, что «этот дурак (вишь, полюбилось слово! — заметил вполголоса Филофей), этот дурак совсем счету деньгам не знает», — и кстати напомнил мне, как лет двадцать тому назад постоялый двор, устроенный
моей матушкой на бойком
месте, на перекрестке двух больших дорог, пришел в совершенный упадок оттого, что старый дворовый, которого посадили туда хозяйничать, действительно не знал счета деньгам, а ценил их по количеству — то есть отдавал, например, серебряный четвертак за шесть медных пятаков, причем, однако, сильно ругался.
«Ну, ну, ну!» — грозно кричал на него Ермолай, и Сучок карабкался, болтал ногами, прыгал и таки выбирался на более мелкое
место, но даже в крайности не решался хвататься за полу
моего сюртука.
Но я не мог заснуть, — не потому, что не устал от охоты и не потому, что испытанная мною тревога разогнала
мой сон, а уж очень красивыми
местами нам приходилось ехать.
Несмотря на
мое старанье выведать пообстоятельнее прошедшее этого человека, в жизни его остались для меня — и, вероятно, для многих других — темные пятна,
места, как выражаются книжники, покрытые глубоким мраком неизвестности.
Ведь вот с тех пор и Феклиста не в своем уме: придет, да и ляжет на том
месте, где он утоп; ляжет, братцы
мои, да и затянет песенку, — помните, Вася-то все такую песенку певал, — вот ее-то она и затянет, а сама плачет, плачет, горько Богу жалится…
Я не стал расспрашивать
моего верного спутника, зачем он не повез меня прямо в те
места, и в тот же день мы добрались до матушкина хуторка, существования которого я, признаться сказать, и не подозревал до тех пор. При этом хуторке оказался флигелек, очень ветхий, но нежилой и потому чистый; я провел в нем довольно спокойную ночь.
Пока Ермолай ходил за «простым» человеком, мне пришло в голову: не лучше ли мне самому съездить в Тулу? Во-первых, я, наученный опытом, плохо надеялся на Ермолая; я послал его однажды в город за покупками, он обещался исполнить все
мои поручения в течение одного дня — и пропадал целую неделю, пропил все деньги и вернулся пеший, — а поехал на беговых дрожках. Во-вторых, у меня был в Туле барышник знакомый; я мог купить у него лошадь на
место охромевшего коренника.
— Лучше… лучше. Там
места привольные, речные, гнездо наше; а здесь теснота, сухмень… Здесь мы осиротели. Там у нас, на Красивой-то на Мечи, взойдешь ты на холм, взойдешь — и, Господи Боже
мой, что это? а?.. И река-то, и луга, и лес; а там церковь, а там опять пошли луга. Далече видно, далече. Вот как далеко видно… Смотришь, смотришь, ах ты, право! Ну, здесь точно земля лучше: суглинок, хороший суглинок, говорят крестьяне; да с меня хлебушка-то всюду вдоволь народится.
Одна из главных выгод охоты, любезные
мои читатели, состоит в том, что она заставляет вас беспрестанно переезжать с
места на
место, что для человека незанятого весьма приятно.
Я стоял на назначенном
месте с
моими тремя секундантами.